50%

Раннее утро. Привычное, липкое, никуда не ведущее. Он не торопится. Торопиться некуда: в его календаре больше нет красных пометок, допросов или выездов. Но эта свобода не дарит легкости — она давит. Сначала мозг на автопилоте пытается подсунуть ему на завтрак анализ вчерашнего дня. Бен вовремя дает по тормозам. Хватит. Нельзя. И тогда проваливается в болото. Эта тяжесть не приходит извне, она прорастает изнутри. Простые задачи — встать, поставить чайник, умыться — внезапно приобретают масштаб подвига Геракла. Гравитация в квартире, кажется, увеличилась вдесятеро специально для него одного. Неопределенный, серый груз ложится на плечи — и прижимает к матрасу. Он лежит. Минуты утекают в потолок. В голове — вакуум, в желудке — пустота, но голода нет. На поверхности только вопрос: «А была ли вообще жизнь, Коул? Или ты был функцией в дешевом костюме? Кем ты остался, когда сам швырнул удостоверение на стол и лишил себя законного права копаться в чужих кошмарах?» Тьма затягивает глубже, обещая покой, но Бен упрям. Выталкивает себя на поверхность, как ныряльщик, у которого в баллонах осталось кислорода на один вдох. Цепляется за рутину как за спасательный трос — хотя со стороны это выглядит нелепо.

а чо дальше?