46%

Он осознает, что никогда в полной мере не сможет понять это чувство – мира, который продолжает существовать, но при этом будто отрезан от тебя невидимой линией. Его перемещения тоже ограничены разрешением командования, но это, конечно, не то же самое, что отсутствие физической возможности. Да и ощущение «смотри, но не трогай», с которым Грейсон живет уже не первый год, тоже едва ли в полной мере отражает чувства человека, привыкшего считать себя человеком мира и воспринимающего границы как незначительную пунктирную полосу на карте. Страны, города и части света, которые Сэмюэль беглым перечислением, как пройденный этап, оставляет в прошлом, и места, которые могли бы стать – но теперь едва ли станут, – планами на будущее, звучат с очевидной, заметной между строк горечью. И Грейсон может только принять ее – без попыток смягчить оптимистичными уверениями, что когда-нибудь ситуация изменится. Он не верит в это – по крайней мере, не думает, что сам этот этап застанет. Да, можно было бы упомянуть редкие случаи, в которых люди внезапно теряли способность и оказывались свободны от растянутой над Таллахасси невидимой клетки, но это уникальные прецеденты, в которых никто еще не выявил закономерности – и не факт, что когда-нибудь выявит. Так что, по большому счету, все, что он может предложить в качестве надежды – это лотерея, где даже толком не понятно, нужно ли покупать билет и каким именно образом. И прозвучит она скорее издевкой, чем ободрением.

а чо дальше?