50%

За минувшие дни Джереми перестал считать перепады своего настроения и даже не называл их, как нынче модно, «эмоциональными качелями». К его состоянию больше подходило определение «эмоциональная центрифуга с функциями электрического стула», причём последний включался без предупреждения и всё дольше не выключался.
Каждое слово, каждое прикосновение — даже утилитарно-бытовое — становилось очередной каплей яда, разъедающего душу и тело. Хван это осознавал. Он был безнадёжно отравлен и, если уж на то пошло, не нуждался в дополнительных дозах... и готов был умереть за очередную. Они время от времени называли друг друга Мерлином и Артуром, фразочки типа «только не начинай про чемодан» или «кинь монетку» вошли в их общение с лёгкостью, которая порой переворачивала Джереми всю душу — и он снова просиживал на балконе почти до рассвета, пытаясь прийти в себя-прежнего, в себя-правильного. Вернуться к роли гостеприимного хозяина, дружелюбного и порядочного, который ни в коем случае не выходит за опостылевшие рамки и ни единым намёком не даёт понять, насколько они ему опостылели.

а чо дальше?