Джэ Лиен родился в большой и шумной семье. Несмотря на вечную суету, в доме Джэ всегда царила атмосфера искренней любви и преданности друг другу. Шумные споры за ужином легко сменялись дружным смехом и поддержкой. Жили они в деревне, где ритм жизни диктовала земля: работы всегда было в избытке, и каждый член семьи с раннего утра был вовлечен в бесконечный круговорот дел.
В Таллахасси они осели благодаря деду Лиена. Несмотря на глубокую привязанность к родной земле, дедушка понимал, что детям и внукам всегда придется бороться за выживание. Война и ее последствия отняли слишком многое. Поля встречали пустотой и рытвинами, а голод процветал. Мечтая о жизни, где труд вознаграждается не только усталостью, но и достатком с сытостью, он решился оставить всё и отправился в США — страну, которая в те годы казалась единственным местом, где можно было построить будущее с чистого листа. То, что начиналось как рискованное путешествие в неизвестность, обернулось успехом: дед сумел преодолеть языковой барьер и трудности адаптации, и в конечном итоге окончательно осев в Штатах, где создал прочный фундамент для следующих поколений.
Дед, который начинал в Америке с самых низов, быстро вывел формулу выживания: голодным не останется лишь тот, кто умеет работать и руками, и головой. С этой великой мудростью он подступился к отцу Лиена, надеясь вырастить преемника. Но природа, как это часто бывает, решила немного пошутить.
Отец Лиена оказался к технике совершенно не способен: гаечный ключ в его руках выглядел как инородный объект, а попытка починить карбюратор обычно заканчивалась лишними деталями и искренним недоумением. Зато у него обнаружилась феноменальная предпринимательская жилка. Пока дед ворчал над разобранным мотором и суетился в полях вместе с остальными членами семьи, отец с невероятным азартом превращал плоды земли в звонкую монету. Он мог продать мешок картошки так, будто это были акции технологического гиганта, и в итоге обеспечивал семье тот самый «достаток и сытость», о которых мечтал дед.
С годами надежды дедушки на передачу знаний начали угасать. Сначала родились две внучки — чудесные девочки, которые, к глубокому вздоху старика, интересовались чем угодно, но только не вязкостью моторного масла. И вот, когда дед уже был готов передать свои инструменты в музей истории, на свет наконец-то появился внук.
Джэ Лиен стал для дедушки настоящим подарком судьбы. Стало ясно, что инженерный гений деда просто «перепрыгнул» через поколение. Дед учил его не просто «менять детали», а чувствовать машину. Он объяснял, как по звуку двигателя понять, где затаилась неисправность, и как вернуть к жизни трактор, который все остальные уже списали в утиль. Очень скоро стало ясно, что у Лиена к этому настоящий талант. Там, где другие часами изучали схемы, парень действовал интуитивно. У него были те самые «золотые руки», которые способны оживить груду ржавого металла. Со временем соседи в Таллахасси стали обращаться именно к юному Лиену, зная, что если дедовская закалка встретится с его врожденным чутьем, любая машина снова выйдет на дорогу.
Однако время не стояло на месте. Пока старшее поколение по привычке мерило жизнь урожаями и сезонами, их внуки всё чаще поглядывала на горизонт, и Джэ Лиен со своими сестрами не стали исключением. Работа в полях, которая когда-то была символом спасения для деда, для нового поколения превратилась в душную рутину. Им уже не хотелось возвращаться домой с пылью на зубах и грязью под ногтями. Деревенская идиллия начала казаться тесной клеткой, а уютное семейное гнездо — взлетной полосой, с которой поскорее хотелось сорваться ввысь.
Университет в большом городе стал для них тем самым «пунктом невозврата». Как только Лиен и его сестры почувствовали вкус городской свободы, огни мегаполиса окончательно затмили в их глазах свет керосиновых ламп. Учеба пролетела как один затяжной заезд на трассе, и после получения дипломов семейное гнездо окончательно опустело — каждый рванул в свою сторону, стремясь покорить мир, о котором дед в свое время мог только мечтать. Кто-то ушел в бизнес, кто-то растворился в корпоративной культуре. Осталась лишь младшая сестра Джэ. То ли она искренне любила запах согретой солнцем земли, то ли просто кто-то должен был остаться, чтобы присматривать за родителями, за старой, но очень бодрой бабулей, которая до сих пор никому не доверяет выращивание капусты, за дедом, чтобы тот пил свои таблетки вовремя.
Сам же Лиен оказался в странном, подвешенном состоянии — в том самом классическом периоде «поиска себя», когда старая жизнь уже не радует, а новая никак не желает выходить на ровную дорогу.
В деревне его талант к технике воспринимался как нечто само собой разумеющееся. Там не было места восторгам: трактор должен пахать, а если он сломался — Лиен должен его починить. Он привык вкалывать до седьмого пота, просто делая свое дело, не считая себя особенным. Но городская жизнь диктовала свои правила, и Джэ решил, что должен соответствовать образу «успешного выпускника».
Попытка втиснуть себя в костюм офисного менеджера напоминала попытку заставить старый дизельный трактор участвовать в «Формуле-1»: шуму много, толку ноль, а выхлоп крайне специфический. Лиен в офисном пространстве выглядел как инопланетянин, которого случайно высадили посреди бизнес-центра и забыли забрать. Таблицы Excel вызывали у него экзистенциальный кризис. Джэ мог случайно удалить годовой отчет, просто пытаясь поправить шрифт, или отправить письмо с пометкой «Срочно!» самому себе, прикрепив вместо сметы схему подвески пикапа 1998 года выпуска. Он выглядел бесконечно нелепо: галстук вечно висел криво, из рук все валилось.
Когда младшая сестра звонила из деревни узнать, как дела, Лиен, прижимая трубку плечом и пытаясь оттереть очередное пятно с брюк, бодрым голосом вещал, что очень занят оптимизацией логистических цепочек. На деле же вся его оптимизация цепочек заключалась в классическом функционале «принеси-подай-не-мешай», с которым он справлялся отвратительно и был вскоре уволен. Он всего лишь пролил кофе на главного менеджера, но это стало последней каплей.
Признаться семье в фиаско он не смог, пришлось бы вернуться ни с чем. Поэтому днем он мог красить стены, а по вечерам и ночам гонял на побитом скутере, доставляя заказы. Он хватался за любую подработку, чтобы оплатить аренду жилья, и, на удивление, чувствовал себя при этом гораздо более свободным, чем в офисе.
Очередную подработку Лиен нашел на обратном пути от бывшего работодателя, которому оставлял пиццу. Объявление на дверях извещало об открытии новой автомастерской, и им нужен был кто-то на подхват. Салон был самым обычным, среднего пошиба, но вот его владелец, мистер Уилсон, вел себя так, будто управлял как минимум штаб-квартирой Ferrari. Это был заносчивый тип, который ценил внешние атрибуты куда больше реальных навыков. Он сразу дал Лиену понять, что тот здесь — человек второго сорта, задача которого — не отсвечивать и молча крутить гайки. Уилсон обожал пускать пыль в глаза, и главным его сокровищем была личная крутая тачка, на которую он едва ли не молился. Иногда, когда рабочий день заканчивался, а Уилсон уезжал по своим важным делам на такси, Лиен задерживался в сервисе и без зазрения совести заимствовал чужую тачку погонять на ночь.
Джэ Лиен так и не признался семье, что его карьера в логистике закончилась, не успев начаться. Для них он всё еще оставался тем самым перспективным менеджером, а для Уилсона — молчаливым неудачником, который просто знает своё дело. Но сам Лиен по этому поводу ничуть не унывал. Период «поиска себя» затянулся, но не казался провалом. Он сохранял оптимизм, веря, что каждый крутой поворот в жизни — это просто возможность получше разогнаться.