- Думаешь, фавн живет именно здесь? - с опаской прошептал Руди, плюхнувшись на колени, чтобы склон, отделявший их от заветного провала среди кустов, казался не таким высоким.

- Конечно, - уверенно отозвался Дэвид, - дыра идеально круглая, прямо как ведьмины кольца. Это же не просто так. К кольцам фавн не ходит, потому что боится растоптать грибы своими большими копытами, так что в мире людей ему приходится скучать здесь, в одиночестве.

Это имело смысл. Руди оглянулся на младшую сестру. Агни, не выпуская из зубов травинку, серьезно кивнула, будто в свои семь знала больше него, и Руди тоже кивнул, устыдившись необоснованных сомнений.

Дэвид легонько толкнул его в плечо.
- Давай, проверь, там ли он! - воодушевляюще сказал он.

Сомнения с новой силой закопошились под футболкой потными мурашками. В полуденной летней духоте провал манил прохладой и тайнами, да и обрыв находился не так высоко, чтобы у Руди сперло дыхание, как это случалось на балконах. Однако склон был настолько крутым, что спуститься не держась за хлипкие побеги было нереально, а сквозь зелень внизу угрожающе топорщились острые прутья валежника.

- А… а ты сам не хочешь посмотреть на логово? - Дэвиду было десять лет - старше всего на год, но в то же время на целый год. К тому же за пределами прогулок он жил совсем другой жизнью, где учился крутым вещам вроде фехтования и даже сражений на доске с абордажной саблей, как настоящие пираты! Сам Руди этих занятий не видел, но Дэвид, рассказывая об этом, так лихо размахивал палкой, балансируя на бревне, что они с Агни сразу поняли - он не врет. Наверняка он лучше справится со спуском к фавну!

Дэвид огорченно скривился. То есть это сам Дэвид говорил, что такое его выражение означает огорчение. Руди оно чем-то напоминало реакцию маминых “друзей” (каждый раз новый), когда она приглашала их на первый ужин в компании детей. Дэвиду он об этом сказал только однажды и больше не рисковал, потому что в тот раз выражение лица его товарища стало вообще никаким - настолько сильно это его обидело.

- Конечно хочу! - сегодня лицо Дэвида с этим выражением выглядело более грустно, чем раньше. - Но миссис Пинкерс сказала, что если я снова приду на занятия как поросенок, она пожалуется дедушке и он запретит нам играть перед учебой. Терпеть ее не могу. Я думал, что мог бы спуститься туда сам завтра, но по-моему логово перемещается - здесь ничего не было в прошлый раз, помнишь?

Руди не помнил, бывали ли они здесь, но семилетняя Агни снова серьезно кивнула и он тоже кивнул.

Дэвид хлопнул себя по лбу.
- Ах да, ты же боишься высоты! Вот я дурак… и Агнес туда отпускать нельзя. Ладно, оно того стоит - это же фавн! - он наклонился к обрыву, штанины вот-вот сметут с земли пыль и шансы на будущие полуденные игры.

- Нет, стой, я - я не боюсь! Я спущусь! - замахав руками, Руди поспешно развернулся к обрыву спиной и неуклюже начал сползать вниз, нащупывая хлесткие прутья попрочнее.

- Здорово, спасибо! Ты настоящий герой, Руди, спас наши приключения! - сказал ему сверху Дэвид, оттопырив большой палец.

Агни повторила жест, но он остался без внимания. Дэвид, подвернув штанины и присев на корточки, наблюдал за спуском так внимательно, что Руди стало еще неуютнее. Отведя взгляд, он невольно ткнулся им в землю внизу. Грудь стиснуло, мешая сделать вдох, и вместо воздуха тело потянуло силу из упирающихся в склон конечностей. Показалось, что прут вот-вот выскользнет из вспотевшей ладони, он зашарил рукой по земле, не глядя схватился за первую попавшуюся ветку, перенося вес на нее. Та сухо хрустнула у него в руке и сломалась.

Падать было невысоко, и Руди, приземлившись на ноги, тут же споткнулся, кубарем полетев в валежник. Колючие сучья расцарапали лицо, сук побольше затормозил падение, распоров плечо, и он завопил так, что крик донесся до самого особняка.

Дэвид немедленно спрыгнул к Руди и перевязал рану лоскутом его футболки, как в фильмах, которые ему было рано смотреть. И все равно взгляд матери, прибежавшей вместе с садовником на вопль и десантником сиганувшей к раненому сыну, не предвещал ничего хорошего. Но когда спустя полчаса женщина вышла из кабинета его деда, бдительно придерживая сумочку и не глядя детям в глаза, он понял, что без компании по играм не останется.

В конце концов, она была всего лишь горничной, а Эйвери Эшкрофт - акулой бизнеса, без зазрения совести разорявшей не людей - целые компании.

После этого инцидента дед посоветовал Дэвиду не зарываться в своих играх, но слушаться его было не обязательно, все равно ему недосуг отслеживать. В те годы Эйвери ещё не превратился в затворника и внуку в его планах уделялось всего несколько часов в неделю, что последнего вполне устраивало. Поместье располагало обширными территориями для игр, а у учителей (дед предпочел домашнее обучение) всегда можно было выцыганить историю поинтереснее нудных лекций для развлечения. И, конечно, самое главное - в огромной библиотеке, помимо скучнейшей бизнес-литературы, скрывалось множество собранных покойной бабушкой книг, под тиснеными обложками которых разворачивались удивительные события. Ничто не занимало Дэвида сильнее, чем сражения за волшебную страну в шкафу, поиски преступников в Лондоне и танцы озверевших на необитаемом острове детей. Даже игры с Руди и Агнес были лишь возможностью разыграть сюжеты в реальности, а иногда он настолько увлекался, что обходился и без них.

- Вы масоны, да? - спросил он как-то у одного из друзей деда, лощеного джентльмена, посверкивающего камнями на запонках и перстнях и вечно обсуждавшего что-то с Эйвери за запертыми дверями. Выглядел он так же необычно и таинственно, как, наверное, выглядели бы члены тайного общества из книги, которую Дэвид читал в тот день.

Джентльмен оглядел его, снисходительно усмехнулся в бороду и потрепал по волосам. Дэвиду это не понравилось - ему вообще не нравилось, когда его трогали, - но он вежливо улыбнулся мужчине.
- В наше время выгоднее быть львами, а не каменщиками. Если повезет, сам в этом убедишься, - джентльмен продемонстрировал белоснежный оскал и обратился к дедушке, - Верно я говорю?

Эйвери хмуро глянул на книгу, которую Дэвид держал в руках. “Утраченный символ” Дэна Брауна (не бизнес-скукотища). Роман ему принес Руди, сказав, что матери он не пригодится, она и предыдущую часть не дочитала - не поняла. А вот Дэвид (по мнению самого Дэвида) все-все понял.

- Посмотрим, - проворчал дед.

Следующую неделю Дэвид потратил на то, чтобы продраться сквозь биографию Карла Айкана, которого дед часто хвалил. Чуть не умер от количества скучных названий и дат, один раз даже запустил увесистым томиком в стену, но в итоге биография оказалась по-своему интересной - получалось, что этот Айкан был кем-то вроде пирата в мире бизнеса. Другие такие истории Дэвид все равно читать не хотел, но не преминул спросить у деда, какие из книг в библиотеке похожи на эту, ведь ему так понравилось! Он не был уверен, что значит быть львом, но звучало это интересно. Только бы не пришлось отращивать бороду.

Жизнью практически сироты при живых родственниках Дэвид был весьма доволен. Жаль, что она вскоре закончилась.

Мать Дэвида умерла при родах. Когда он вспоминает об этом, единственное, о чем жалеет - что его отец до сих пор не отправился следом. Родительскую любовь Юстас получил только от матери и точно так же, как его собственный отец, планировал взвалить обязанности по обеспечению семейного уюта на супругу. Понятия не имея, что делать с ребенком, который вдобавок лишил его жены, он не придумал ничего лучше, кроме как сбагрить сына Эйвери и сосредоточиться на ведении бизнеса.

В 2012 году Юстас забрал у Эйвери пакет акций, коим для него являлся сын. Одиннадцать лет - достаточный возраст, чтобы ведомое базовыми потребностями создание могло развить полезные интересы, рассудил он. Из личного королевства в загородном особняке Дэвида экспортировали в несимметричную коробку на Ройал Окс, выставившую напоказ все трендовые архитектурные решения, как бульварная книжонка - клише. Вместо сумрачных залов в духе Старого Света он оказался среди броских интерьеров, подобранных по вкусу новой жены Юстаса, Саманты (вкус у нее, как считал Дэвид, был ужасным). Вдобавок пришлось ходить в школу, где для учителей он был лишь одним из голосов среди неумолкающего детского галдежа. Он и сам находил сверстников раздражающими, с их странными поверхностными увлечениями - еще и в таком непривычно большом количестве.

Юстас промахнулся в расчетах (не самое редкое явление). Дэвид давно знал, что ему интересно, и в этот небольшой список не входило ничего, что относилось бы к бизнесу. Но он все равно постарался приспособиться к новым условиям. Улыбался отцу и мачехе, которых раньше видел разве что пару раз в месяц. Прикидывался жертвой некомпетентного домашнего обучения, давя на жалость преподавателей. Потом нашел, у кого можно списывать - в средней школе компании собирались заново и он быстро подобрал новых товарищей. А через год воткнул остро заточенный карандаш в руку Брайана Сандерса из параллельного класса.

Дэвид решительно не понимал, чем недоволен его отец. Сандерс знал только язык грубой силы, но честно побороть здоровяка-футболиста ни за что бы не вышло. Поэтому он сразу поднял ставки, прекрасно зная, что Брайану не хватит духу пролить кровь. Он мог бросить чужую книгу в фонтан, мог поднять за воротник так, что ноги оторвутся от пола, но кровь была территорией взрослых, которые могли настучать его родителям, отстранить от футбола, а то и посадить в тюрьму. Он бы не рискнул связываться с тем, кто способен на такой отпор, и нашел бы себе новую цель, а может вообще перестал бы издеваться над школьниками - чем не хороший поступок? И все благодаря грамотному распределению усилий, о котором так любил порассуждать Юстас, выпив стакан-другой.

К тому же Брайан заслуживал, чтобы ему проткнули руку чем-нибудь острым. За издевательство над литературой и за то, что сунулся к Дэвиду.

Это были размышления, а вслух Дэвид, запинаясь, лепетал, что сам не знает, как так получилось, что ему очень-очень жаль и что когда Брайан в очередной раз сгреб его за воротник, он начал задыхаться и просто не знал, что еще сделать. И если директор заколебался, то отец на это представление, увы, не купился. Во-первых, оно совершенно не вязалось с поведением Дэвида. Во-вторых…

Не отягощенный отцовскими чувствами, Юстас вспомнил все странные инциденты, произошедшие за последний год. Цепочка Саманты - его подарок на годовщину, - перемолотая кухонным измельчителем (как она в нем оказалась?). Спринклер, сработавший в его кабинете от незатушенной сигареты и испортивший уже подписанный договор и несколько важных отчетов. Футбольный мяч, приземлившийся в барбекю под безутешный рев владельца - сына крупного инвестора, гостившего тогда у Эшкрофтов. Все неприятные случайности, казалось бы не связанные с его сыном, но произошедшие именно после того, как Дэвида вернули в семью. Он также припомнил странные книги, которые Дэвид привез от деда или раздобыл где-то сам; странные фильмы, за просмотром которых его временами заставала семья; странные комментарии, которые он изредка отпускал. И по итогу размышлений решил что виноват в тех инцидентах его странный отпрыск. На удивление верный, хоть и не совсем справедливый вывод.

Мяч тот идиот сжег сам. Но наблюдать за этим было крайне занимательно.

Эта ошибка дорого обошлась Дэвиду. Осознав, что, возможно, тратил время и деньги на бракованный продукт, Юстас сразу перешел к радикальным мерам. Лишил Дэвида всех “тормозящих развитие” вещей, пообещал тотальную слежку и пригрозил, что если сын будет вести себя как малолетний преступник, если снова будет увлекаться всякой “психбольной жутью” - сдаст его в какое-нибудь спецучреждение.

В ту ночь Дэвид ещё долго не ложился спать. Потирая горящую от пощечины щеку, он тщательно обдумал побег. И пришел к выводу, что, как это ни печально, такой выход ему пока не подходит. Дед его раньше баловал, но отцу наверняка вернет, как вернул год назад. К тому же Дэвид уже перерос образ маленького ангелочка и отеческие чувства, затрепыхавшиеся в Эйвери на закате лет, наверняка быстро иссякнут. К жизни на улице в двенадцать он готов не был, и остаток ночи был потрачен на продумывание поведения при отцовской диктатуре.

В последующие годы он старательно демонстрировал намерение исправиться. Юстас же замял скандал в школе, вернул сына на домашнее обучение с примесью дополнительных активностей вроде психолога (угх) и единоборств, а в доме появилось много новых книг в десятки раз скучнее дедовской бизнес-скучищи. Дэвид послушно листал их, но все мыслительные ресурсы уходили на поиск способов убедить репетиторов и отца в своей прилежности, ничего при этом не выучив. То, как мало он знал о любимой теме Юстаса, приносило странное чувство удовлетворения, столь редкое в те годы. И потом, совсем не обязательно учить экономику, чтобы стать бизнес-пиратом. Главное - готовность идти по головам.

Дэвид не хотел быть бизнес-пиратом. Он хотел, чтобы слова снова складывались в иные миры, а не описания рыночных структур, чтобы скуку и раздражение развеяли захватывающие сюжеты и чтобы вокруг него разворачивались картины за гранью обывательского воображения. Столько, сколько не вместит одна жизнь, а вот множество книг - вполне. Но от всех его книг Юстас избавился. Поэтому Дэвид начал писать сам.

Доступ к компьютеру и телефону регулировался, так что писал он в блокноте, пряча его в тайник под шкафом. Сперва на страницах “рукописи” злые родственники и бессердечные бизнесмены сталкивались со всевозможными ужасами, неизменно получая по заслугам. От пугающей (“психбольнично жуткой”) тематики он так и не отказался, но постепенно персонажи обрастали деталями, сюжеты - поворотами, а творчество становилось чем-то большим, нежели отдушина для задыхающегося в тисках правил ребенка. Блокнот превратился в блокноты - исписав один, Дэвид прятал его в место понадежнее своей комнаты и принимался за новый. А в шестнадцать перепечатал одну из своих детских страшилок поумнее на библиотечном компьютере, отшлифовал и выложил в Сеть.

Он был готов к тому, что его несомненный талант не оценят, но кому-то история понравилась. Было даже несколько комментариев - какие-то мемные фразы (Дэвид в мемах не разбирался), а еще нескольким читателям не удалось оторваться от рассказа, даже когда он стал их пугать.

Это было приятно. Страх был хорошей эмоцией, яркой и узнаваемой, и перспектива цеплять людей по ту сторону экрана на крючок болезненного любопытства пришлась Дэвиду по душе. Сразу десятки Руди, сползающих по склону несмотря на боязнь высоты, чтобы сорваться в колючие объятия кульминации, - пускай он их не увидит, но будет достаточно комментариев и просто кликов по ссылке.

Он продолжил писать, но перепечатка текста из блокнотов быстро довела своей муторностью. А отец никак не желал терять бдительность, регулярно мониторя активность Дэвида на личных (“личных”) устройствах. Дэвид начал мониторить ротацию украшений Саманты. Несколько месяцев он следил за ее привычками, пока не выявил комплект, который она никогда не надевала, - и забрал. Дождавшись отлучки отца, он нашел место, где украшения сможет заложить даже школьник - за гроши в сравнении с реальной стоимостью, но ему-то какая разница? На вырученные деньги он приобрел ноутбук в магазине подержанной техники и, поддавшись порыву, спросил, не даст ли владелица пароль от вайфая, чтобы опробовать покупку. Туда же он впоследствии приходил, чтобы выложить новые истории, но хранил ноутбук дома. Опасно, но это все равно что большой блокнот, а творчество стоило риска.

К восемнадцати Дэвиду уже не хотелось сбегать. Оставить отца без обязательств и с полными картами денег? О нет, в качестве расплаты за украденные годы он заберет и эти карты, и компанию, и все-все-все, что принадлежало Юстасу. Для этого последнему нужно будет как-нибудь умереть. Как именно, Дэвид пока не знал, но без каких-либо терзаний добавил этот пункт в свои планы на будущее. А пока что его ждал бизнес-колледж имени Герберта Вертхайма при FSU. Чтобы поступить, пришлось потрудиться, даже что-то выучить, но основную работу проделал отец. Академическая деятельность казалась Юстасу тратой времени, необходимой лишь для престижа, и он, наконец поверив, что сын исправился, позаботился о получении всех недостающих кредитов и необходимых для портфолио документов. После этого Дэвид вновь забил на учебу - ну почти. Читал ровно столько, сколько требовалось, чтобы поддержать беседу со сверстниками. Эти знакомства ему ещё пригодятся, хотя даже конструкции из мусора от студентов с факультета искусств были интереснее их бизнес-планов.

По-настоящему жил он только когда отстукивал на клавишах ноутбука чью-то захватывающе жуткую судьбу. По достижении совершеннолетия возможностей для этого стало больше, а на втором курсе он осмелел настолько, что завел патреон - разумеется, под псевдонимом, Юстас не должен был об этом узнать. Через год денег хватило на то, чтобы обзавестись одним из главных вложений в творчество - небольшим, но относительно комфортабельным трейлером. Его сфера была нишевой и денег патреон приносил не так много, но и трейлер был не люксовой новинкой. Без колес, вросший в землю в лесу на юге от Ройал Окс, однако на удивление приспособленный для жилья. Жить там Дэвид не собирался, но как база для поисков вдохновения место было идеальным. Он накинул сверху бутылку Кот Роти (у отца таких много, пропажу он не заметит), и владелец трейлера - какой-то лесной конспиролог - передал ему ключи и документы. Дэвид все равно был готов к его возвращению, когда закончатся деньги и выпивка, и на такой случай в меру своих сил установил ловушки без оглядки на потенциальную опасность для жизни. Наверное бывший хозяин и правда пытался вернуться - неподалеку от трейлера Дэвид как-то наткнулся на следы крови и обрывок знакомой одежды. Но никакого развития эта история не получила, и на его уголок творческого уединения никто не посягал.

В последний год обучения на MBA в попытке уравновесить поток букток-эдитов, превращавших его злодеев в какое-то непотребство, Дэвид сам озвучил один из своих рассказов. Букток это только раззадорило, зато вскоре ему написал некто Скай - один из донатеров, горевший желанием создать хоррор-подкаст и решивший, что Дэвид подошел бы и для соавторства, и для озвучки. Бесталанный пустозвон, как и большинство людей, подумал Дэвид, но идея его чем-то зацепила. Скай оказался не таким уж бездарем, и в январе 2025 года увидел свет первый эпизод их подкаста “The Library of Hope and Horrors”.

Летом 2025 выпустился из колледжа и был тут же трудоустроен в компанию отца, где ранее проходил практику. В ходе практики Дэвид без особого интереса, но очень внимательно наблюдал за поведением офисного планктона - начальства и массовки, - и вполне неплохо начал имитировать рабочую деятельность, изящно делегируя обязанности. Рядовым сотрудникам он демонстрировал участливое понимание, руководству - беспринципную хватку дельца. К тому же пока от него большего и не требовали. Но это пока - отец, на данный момент зачастивший с разъездами, явно собирался эксплуатировать его и дальше, а значит следовало воплотить свои планы в жизнь раньше, чем лопнет иллюзия достойного наследника.